ЗОЯ БУРЯК: «АБСОЛЮТНОЕ СЧАСТЬЕ — РАСТВОРЯТЬСЯ В МАТЕРИАЛЕ»
Текст: Мария Кингисепп
В ноябре заслуженная артистка России Зоя Буряк отмечает юбилей. Любимица публики уже больше трех десятилетий служит в Молодежном театре на Фонтанке, сотрудничает с разными петербургскими площадками, занята в антрепризных проектах, выступает с поэтическими и прозаическими чтецкими программами. На ее счету — свыше сотни работ в кино и сериалах, работа с лучшими постановщиками и съемки в работах начинающих режиссеров.
ТЕАТР+ поговорил с Зоей Юрьевной на сугубо профессиональные темы: о личных культурных пристрастиях, творческих амбициях и высоких отношениях между Актрисой и Театром.
Важны ли для вас понятия «театр-дом», «театр-семья»?
Я давно работаю в Молодежном театре, и здесь все — родные люди, которые искренне радуются друг другу, уважают и поддерживают. Каждый раз я прихожу в театр именно как домой, словно оказываюсь в кругу семьи.
Зрители считают Молодежный театр очень искренним, человечным, несущим добро...
Так и есть. Мне кажется, что даже психологически сложные спектакли у нас получаются светлыми. Недавно я смотрела по телевизору постановку «Наш городок» в московском Молодежном театре — в РАМТе. У них сразу задается минорный тон пьесе Торнтона Уайлдера. А у нас спектакль вроде бы черно-белый, но в первом акте больше белого, чем черного. Герои, которые ушли в иной мир, все в светлых одеждах, что создает впечатление, что им стало легко и хорошо. Мы говорим со зрителем о том, что разницы между «тем» и «этим» светом как бы не существует, смерть условна, и к ней можно быть готовым. Мы всегда дарим людям светлые чувства. Даже те, кто недавно потерял своих близких, уходят с хорошим настроением после нашего «Городка».
А вы сами — какой зритель? Посещаете ли премьеры, следите ли за работами коллег?
Стараюсь. Конечно же, я пристрастно смотрю, невольно обращаю внимание на какие-то ошибки. Но для меня абсолютное счастье, когда я растворяюсь в материале, забываю обо всем, перестаю следить за перестановками, актерскими «швами» и полностью погружаюсь в атмосферу спектакля, перестаю ощущать, что я зритель. Это не обязательно происходит на драматических спектаклях. Недавно меня пригласили на вечер одноактных балетов, и я была совершенно поражена «Шехеразадой». Завораживающее действие, особенно когда понимаешь, что сам уже не можешь так двигаться...
Но мы же и петь как оперные исполнители не можем, но на оперу все равно ходим!
Да, конечно. Жаль, что редко получается хоть куда-то выбраться: очень много работы. Нужны свободное время и силы. Как вы понимаете, спектакли и репетиции в своем театре эти силы отбирают. Мы же постоянно репетируем! Недавно «Оружие сердец» по Андрею Платонову репетировали с полудня и практически до начала спектакля, а потом играли его еще четыре часа. И так проходят наши дни... Если спектакль долго «лежал на полке», мы должны обязательно его вспомнить, пройти все сцены, заново притереться друг к другу. После перерыва без репетиции не сыграть. Это осознанная необходимость. Выматываемся, конечно, но иногда прямо очень хочется что-то посмотреть. Или послушать музыку. Или в кино пойти.
Вы ходите в кино, чтобы посмотреть фильм не дома, а именно на большом экране?
У меня нет такой техники и таких навыков, чтобы найти, скачать, загрузить что-то... На телефоне хороший фильм невозможно воспринимать, с телевизором я не дружу и редко его включаю. Я люблю ходить в кино, потому что если фильм достойный, то там всегда есть что разглядывать на большом экране. И это возможность отвлечься от всего. В кино, к счастью, нет перерывов на рекламу. И потом, новый фильм — это новые лица и визуальные приемы, которые мне всегда любопытно для себя открывать.
А хотелось бы вам открыть новую себя? Например, выпустить моноспектакль?
Неожиданный вопрос... В принципе, да, если найдется хороший материал и интересное решение. Но любому актеру совершенно необходима четкая режиссерская поддержка. Во-первых, нужно найти пьесу «на меня». Во-вторых, работа над моноспектаклем потребует времени, которого катастрофически не хватает. Репертуарный театр — это служба, которая требует больших психофизических затрат.
Пьесы чаще всего приносят режиссеры, а в идеале — завлиты. Возможно, вы сами где-то что-то иногда читаете из драматургии или литературы, что в вас как в актрисе и человеке отзывается? И мелькнет мысль: а вот это интересно сыграть...
Бывало, что я находила и готовила для отдельных выступлений какие-то вещи. Это были не моноспектакли, но достаточно большие программы — либо поэтические, либо прозаические.
Например?
Есть такой автор — Ольга Фокина, северная поэтесса — из Архангельской области. Я читала ее стихи и отрывки из поэм на концертах. Мне ее поэзия близка. Она в основном лирическая, но бывают и яркие жанровые зарисовки. На основе ее творчества можно собрать большую программу. У Михаила Зощенко есть интересные вещи. В основном его рассказы написаны от мужского лица, но я нашла и то, что может женщина читать. К 120-летнему юбилею писателя мы с Александром Филиппенко выступали с литературной программой «Случай в провинции» на традиционных «Зощенковских чтениях» в Сестрорецке, с музыкой и световыми эффектами. Но это было так, коротенько и разово.
В Молодежном театре бывали прецеденты постановок по актерской инициативе? Можно ли принести свой материал худруку?
Да, периодически коллеги что-то предлагают. Екатерина Унтилова, например, пьесы Горького приносит. Или «Дом Бернарды Альбы» ребята долго сами репетировали со своей командой, показали Спиваку, и в конце концов он сказал: «Ну, ладно, ставьте!» Но не всем выпадает счастье уговорить Семена Яковлевича. Чаще он недвусмысленно дает понять, что у театра есть свои творческие планы.
А если предложить материал продюсерам антрепризных проектов?
Пьесы, которые в театре хороши, в антрепризе не пойдут, и наоборот. Антрепренеры «эксплуатируют» спектакли. А моноспектакль — очень хрупкая и трудоемкая вещь. Поехать с ним на гастроли и играть там неделю подряд по два раза в день — это просто с ума сойдешь...
Тогда для антрепризы подошла бы мощная бенефисная роль.
Я такой антрепризы не встречала, где все складывалось бы легко и просто. «Звезды сошлись» однажды, когда мы играли спектакль «Любовь — не картошка, не выбросишь в окошко», но там «двигателями» были народные артисты — Нина Усатова и Александр Михайлов, а потом — Александр Панкратов-Чёрный.
Кстати, с Ниной Усатовой у вас мог бы быть шикарный дуэт в пьесе на двоих!
Да, наверное... Но она очень занята сейчас в своем театре — в БДТ, и тоже очень устает. Правда, «Любовь — не картошка» мы возобновили: Нина Николаевна очень любит этот спектакль. Можно с ней поговорить: вдруг она захочет что-то со мной вместе выпустить. Я думаю, что и Наталья Колесник, продюсер компании «ТеатрДом», тоже была бы не против. Но, опять же, режиссера нужно найти хорошего. Усатова очень строга к ним: неугодного может и прогнать!
А вы с режиссерами более сдержанны?
Ну, я тоже не всех режиссеров слушаю с удовольствием, но никогда не иду на открытый конфликт. Просто в случае с моноспектаклем или бенефисом необходимо взвешивать все за и против. Если в репертуарном театре режиссер, как правило, не бросает свою постановку, то в антрепризе выпустил — и все, до свидания! Артисты продолжают сами развивать спектакль, как умеют. И в определенный момент приходится решать, стоит ли вести эту работу дальше. Мы можем сами продолжать репетировать с теми коллегами, которые любят репетиции и понимают их необходимость, даже когда спектакль идет уже много лет. А с теми, кто не любит, репетировать бесполезно... Есть такие актеры специфические, которые просто учат текст и приходят его «докладывать». Они дома поучили роль, пришли в театр, повторили слова и вышли на сцену. Тогда, конечно, не очень-то хороший результат получается.
Если представить, что загруженность станет меньше, не хотите передать опыт? Стать если не мастером курса, то вторым педагогом?
Передать опыт, как и подправить в работе, я готова. Но у меня на сегодняшний день 15 спектаклей в репертуаре. И все они требуют внимания, репетиций. На что-то переключаться и постоянно отвлекаться довольно сложно. Да и для того, чтобы работать педагогом, нужна какая-то программа.
Согласна: педагогика — это целое дело и отдельная профессия. Взять на себя ответственность за молодых людей, вкладывать в них всего себя, всю свою душу и все свое время...
… и регулярно приходить на занятия. А у меня даже на свои дела времени вечно не хватает. Я и дома-то почти не бываю. Выходных практически нет. Кстати, студенты постоянно меня зовут где-то подсняться — чаще всего в Институте кино и телевидения, в короткометражках. С «Ленфильма» звонят, тоже сняться просят у дипломников Высших режиссерских курсов.
Интересные учебные сценарии попадаются?
Да, бывают любопытные. У ребят оригинальный ход мыслей. Я вижу, что им сложно найти актеров и трудновато работать с ними. Надо ведь уметь объяснить задачу, настроить. Как правило, в учебных фильмах снимаются те же студенты, которые еще не очень хорошо ориентируются в профессии. Часто я вижу, что в сценарии мысль есть, а через актеров она не передается. Или в режиссуре просчеты.
И вот тогда вы «включаете» своего внутреннего режиссера и педагога?
Я, к сожалению, не могу отвечать за весь фильм — только за свои эпизоды, в которых как актриса решаю свои задачи. Если что-то происходит в моих сценах, «рядом со мной», то, конечно, могу что-то подсказать или показать. Но когда я вижу ошибки уже в готовом материале, то тут я ничего не могу сделать.
Представим идеальную ситуацию: родной театр или антреприза предлагают вам бенефис и выбор материала. Что возьмете: современную пьесу или классику?
Мне больше по душе поэзия или проза. А для студентов бы взяла классическую драму.
Чехов или Шекспир?
Можно и Шекспира. Но лучше Островского. Мне кажется, что в работе с молодежью правильно начинать с русской классики, и только потом браться за зарубежную.
Почему именно с русской? Потому что русский психологический театр, русская школа — это основа основ. Островский — очень современный автор, не зря его многие сейчас ставят. Я прихожу смотреть и чувствую, что действие происходит в нашем мире, что спектакль про нас. И проблемы все те же. И драматургия хорошая, глубокая, достаточно эмоциональная: есть, что играть, есть «про что» играть. Это то, на чем можно и нужно учиться. А после освоения классики ребята легко сыграют любую современную драму.
Я вам от всей души желаю, чтобы такое с вами произошло, вам было бы интересно, появилось время, нашлись силы и вдохновение, возможность и душевный порыв! Спасибо!