Театр одного писателя
Текст: Елена Шарова
В последний день весны завершился фестиваль «Петербург. Пространство Булгакова», приуроченный к 135-летию со дня рождения мастера.
В творчестве Михаила Афанасьевича счастливо соединились вдохновение сочинителя и любовь к театру: он был актёром, режиссировал спектакли по своим и не только пьесам, писал рецензии и фельетоны, выступал с лекциями на театральные темы, а затем и вовсе сочинял либретто для опер Большого театра — «Минин и Пожарский», «Пётр Великий», «Чёрное море», «Рашель».
Более чем объективно, что застрельщиками празднования его юбилея стали Молодежный театр на Фонтанке и Театральная библиотека, а свыше 60 разножанровых событий — спектакли, выставки, лекции, дискуссии, фильмы, мастер-классы, игры объединили любителей творчества Булгакова. В середине мая в Измайловском саду случился неожиданный союз сил небесных и темных: меланхоличный шустровский ангел благосклонно взирал на суету нечистой силы в исполнении артистов театра «Со лу», непривычно оккупировавшей благопристойные уголки «зеленой сцены» Молодежного театра. Скептичный кот Бегемот, лукаво подсмеивающийся над доверчивыми театралами и старающийся подловить их на каверзных вопросах верткий Азазелло. Поэт Иван Бездомный, воодушевляющий почтительных слушателей своими вдохновенными виршами, чувственные дамочки из ателье, комфортно разместившемся в Зойкиной квартире, смущающие посетителей мужского пола бурным интересом... Так соединились магия цветущего весеннего дня и чудесное волшебство начала театрального фестивального действа.
А затем стены Большого зала Молодежки будто незримо растворились в воздухе, и нежная майская зелень расцветающего сада хлынула на сцену - вместе с героями булгаковских пьес. Действие, конечно, происходило не на Патриарших прудах, но чудес хватало и здесь. Правда, вместо свиты Воланда и самого Мессира возникали персонажи спектаклей, поставленных на сцене театра по произведениям Михаила Афанасьевича.
И неспроста: чуть больше четверти века тому назад на сцену театра шагнули герои пьесы «Дни Турбиных» - спектакль единодушно заслужил и у взыскательной публики и у суровых критиков статус «легендарный». В 2008 году к репертуару присоединился «Дон Кихот», уводящий очарованных зрителей в чудесный мир добрых фантазий. А ровно пять лет тому назад в театре закипели страсти по Мольеру - булгаковский триптих завершился постановкой «Кабалы святош».
Однако не обошлось и без Мессира: гениальный роман Булгакова - необыкновенно желанная цель, притягивающая и вдохновляющая многих, но думается, до сих пор не давшаяся в руки никому... Понятно, искушение велико: книга невероятно напоминает сложную, многослойную пьесу с яркими персонажами, динамичным сюжетом и неожиданными магическими поворотами.
Впрочем, не настоящей ли магией является актерское перевоплощение на сцене, когда безоговорочно веришь, что перед тобой вполне реальный, просто живший много-много лет тому назад блистательный Король-солнце, а то и вовсе уже созданная и утвержденная в нашем воображении нежная, очаровательная Елена Турбина? Мы уходим из театра, унося с собой искреннюю веру в это чудесное превращение, даже если фамилия исполнителя роли крупными буквами напечатана на программке.
И в следующий раз придя в театр, снова встретим гениального сочинителя Жана-Батиста Мольера или Рыцаря Печального образа, мечтателя с детской душой, не пожелавшего мириться с цинизмом и черствостью мира. Этот пленительный обман не порушил, но укрепил откровенный разговор на творческой встрече с Екатериной Унтиловой, которую известный театровед Алексей Бартошевич назвал лучшей Еленой Турбиной, с Сергеем Барковским и Андреем Шимко - и поныне блистающими в двух из великолепной тройки булгаковских спектаклей. Ничем не погрешив против авторского гения, создатели спектаклей добавили в них то, что считается сутью постановок Молодежного театра, то, за что театр так любим завсегдатаями, за что так очаровывает новичков. По словам Андрея Шимко, один из зрителей оставил такой отзыв: «Спасибо за спектакль, я теперь знаю, как дальше жить...» Ну, а искренний разговор о сути ролей и о самих спектаклях перешел в другую плоскость - как раз о том, как дальше жить. Не эти ли вопросы ставит любая достойная постановка, не давая, впрочем, зрителю оставаться с ними наедине, мучаясь от тревожного одиночества. «Наши актеры выходят на сцену, чтобы подставить людям плечо», - это высказывание худрука театра Семена Спивака давно и с удовольствием цитируют журналисты.
К сожалению, постановка «Дни Турбиных» уже более десяти лет как упоминается лишь в восторженных воспоминаниях счастливчиков, успевших - и не раз - прожить вместе с его героями смутное, тревожное время разрухи, в том числе и душевной. А вот «Кабала святош/Мольер», за пять лет сценической жизни успела занять прочное место в сердцах завсегдатаев театра и не только: в этом году она вошла в Золотой фонд театральных постановок, созданный к 150-летию СТД. Именно эта постановка украсила фестивальную афишу.
Конфликт власти и свободного художника, быть может, один из самых древних: мысль любого настоящего творца не знает пределов, ее не закуешь в цепи и не посадишь под замок. А люди, умеющие видеть сердцем, пожалуй, гораздо зорче людей рассудительных и рациональных. Два мира существуют на сцене: мир «над» - холодный, черно-белый, стерильный, свободный от шелухи всяческих фантазий и поэтических нелепиц, облаченный в деловые костюмы, убежденный в непогрешимости, могуществе и праве карать и миловать. И мир «под» - хрупкий, держащийся лишь на полете воображения и вымыслах, мир, кипящий страстями, легко меняющий маски и наряды сообразно событиям и ситуациям, живущий надеждами и любовью.
Они - очень разные и их пересечение приведет лишь к двум финалам: или подавить и подчинить тех, кто «под», или уничтожить. Впрочем, несмотря на столь суровую правду их сосуществования, спектакль, не случайно названный еще и «Мольер», можно назвать объяснением в любви. Любви к театру, к пленительному обману чудесных перевоплощений, к вдохновенному полету свободной мысли, к забавному беспорядку, сумбурности и заполошности бурной жизни закулисья. А сам Мольер в блистательном исполнении заслуженного артиста РФ Сергея Барковского - нерв, любящее сердце, сама суть магии театрального действа.
Но все хорошее, к сожалению, имеет привычку заканчиваться, оставляя после себя теплое душевное послевкусие.Или - как в нашем случае - нечто вполне материальное: например, карту - нет, не острова сокровищ, но острова, на котором уютно расположились герои булгаковских произведений. По странному совпадению он как раз оказался в Измайловском саду: счастливчики спешили отобедать пряниками у профессора Преображенского и его верного помощника Борменталя. Послушать жалостливые куплеты о тяжелом детстве от виртуозного балалаечника Шарикова. Оценить талант вдохновенного поэта Ивана Бездомного. И, наконец, по заветной тропинке, ведущей на Большую сцену театра, попасть на бал королевы Марго.
Правда, вместо нежити из потустороннего мира королева встречала совсем других гостей - персонажей романов мастера, которых вызвала на сцену бойкая неразлучная парочка Коровьев - Азазелло. К их рождению, безусловно, причастен город, в котором реальность переплетается с магией: не в гостинице ли «Астория» явился Михаилу Афанасьевичу всемогущий Мессир со своей пестрой свитой?
Но не случилось на сцене в этот вечер всесильного Воланда и некому было исполнить желание алмазной Донны и вернуть давно ушедшего Мастера, того, кто сумел заглянуть далеко за пределы этого печального мира: «Я не знаю, кто землей вертит, Мое дело - сочинять сказки.
Разноцветные искать краски,
Если можете, вы им верьте...»
Но остались люди - те, кто в эти сказки поверил и придумал, организовал и провел феерический праздник - воспоминание - подношение. Благодаря им на семнадцать дней Петербург погрузился в необыкновенную атмосферу фантастики, реализма, сатиры, лирики и эпики - всего того, что так завораживает и пленяет нас в книгах великого мастера.
Того, кто по словам Андрея Шимко, «был человеком большой воли, терпения и огромной любви к тому, что он делал. Из огромного количества рецензий только три были благожелательными, но он не опустил руки. Он был человеком, который любил жизнь и понимал, что все - преходяще, все быстро исчезает. И, быть может, поэтому знал: жить надо здесь и сейчас!»