«Вернуть к свету надежды». Интервью Семёна Спивака
Текст: Елена Банокина
Семен Яковлевич, вы более 35 лет возглавляете Молодёжный театр на Фонтанке. За эти годы изменилась ли роль театра в жизни российского общества? А зритель и его ожидания изменились?
Изменилось всё, но мы держимся. В девяностых годах искусство, как и образование, и медицину, превратили в услугу. Поэтому сегодня все чаще мы видим ситуации, когда ученики не уважают учителей, пациенты – врачей. Есть и зрители, которые не понимают, что они в театре. Нет того ощущения сакральности места.
Изменения видны и внутри театра. Еще Гоголь говорил, что заниматься творчеством – значит ставить зеркало перед природой. Но многие современные режиссеры ставят даже классические пьесы так, что зритель видит не отражение жизни, а остроумие режиссера. Я бы сказал, что одни режиссеры уважают драматурга, другие – нет. Как говорил артист Владимир Коренев, сейчас борются за популярность, а раньше боролись за славу.
В вашем театре невозможно увидеть подобную постановку?
У нас была одна экспериментальная постановка и билеты туда не продались. Совсем. Это стало подтверждением того, что наш зритель приходит за другим. Зритель хочет видеть спектакль про себя, увидеть, как герои попадают в те же ситуации, что он сам, и переживают те же чувства и эмоции. В Молодежном театре на Фонтанке есть постановки, которые с успехом идут по 15, по 20 лет. В чем секрет? Как-то один священник сказал, что наши спектакли похожи на проповедь. Возможно, в этом. Так или иначе, это все классические произведения, поставленные строго так, как задумывал драматург. Они не устаревают. Да, одежда героев и интерьеры меняются, но человеческая сущность остается прежней. Те же истории любви, дружбы, предательства. Недавно с выпускным курсом сделали спектакль «Игроки» по комедии Гоголя. Она о том, как одни мошенники обманули другого мошенника, о том, как обман стал проникать во все сферы нашей жизни. Казалось бы, истории больше 150-ти лет, а она актуальна как никогда.
Современный зритель не привык к длинным форматам. А удержать внимание молодого поколения, которое выросло на сериалах и коротких роликах еще сложнее. В этом плане вы подстраиваетесь под зрителя, сокращаете постановки?
Театр должен вести за собой зрителя, а не наоборот. Поэтому, нет. У нас есть достаточно длинные постановки, например, «Три сестры» Чехова шли четыре часа, но зрители хорошо принимали спектакль, приходили на него снова и снова, Но время такая штука - оно идёт столько, сколько идёт. Его нельзя ни ускорить, ни замедлить. К тому же продолжительность жизни увеличивается, значит, ничего страшного в том, что спектакли у нас долгие – нет (смеется).
Если серьезно, то задача искусства – не только развлечь, рассказать историю, но и увлечь зрителя, заставить задуматься. Провести его от света к тьме проблем - и вернуть обратно к свету надежды. Сделать это за 40 минут невозможно. Мы пытаемся познать человека, а познание неисчерпаемо.
Театр — это храм. Актер приходит туда отдавать свои силы зрителю, чтобы вытащить его из бытовых проблем хотя бы на три часа. И показать какой бывает жизнь.
По каким принципам вы отбираете актеров в театр?
Со мной работают мои ученики. Я выпустил пять наборов и половину курса всегда оставлял в театре. Зачем брать артиста с другим стилем игры и ломать его под себя? У каждого живописца есть свой стиль: Ван Гог пишет иначе, чем Брейгель. Так и у режиссеров.
Особенность нашего театра в том, что мы никогда не брали на вооружение агрессию или эпатаж, это я объясняю ученикам еще в институте. Мы работаем как «мягкая сила», мне кажется, она даёт бОльшие плоды: со сцены зрителя никогда не судим и не стыдим за грехи мира. Мы рассказываем ему наши размышления о жизни. И основа наших постановок – трагикомедии. Как наша жизнь – то слезы, то смех.
Быть актером, быть на сцене — мечта многих молодых людей. Конкурс в театральные вузы до сих пор огромнейший. Вообще, нужно ли это образование? Или рождение нового Смоктуновского вполне может быть без диплома театрального вуза?
Артисты такого уровня и таланта рождаются редко. Любой профессии нужно учиться. Может, вы хотите врачом быть и у вас действительно есть к этому талант, но если вас не научили держать скальпель, то вы не сделаете операцию. В театральном институте преподают законы профессии – как выстроить композицию сцены, проанализировать драматическое действие, сделать персонаж органичным... И если вы их не знаете, то у вас не получится хороший спектакль. В этом, кстати, и причина, почему мы видим потрясающих артистов, которые в кино блистают, а когда сами пытаются поставить спектакль, то их ждет провал. Потому что человек не получил режиссерское образовании, не знает законов драматургии. Любой человек должен учиться, в том числе и у окружающего мира. А режиссерам, помимо театрального опыта, нужен опыт жизненный. Или наставник с таким опытом. Иначе действительно глубокий спектакль не поставить.
Вы говорите, что любой профессии нужно учиться. Но сейчас в театрах и кино все чаще можно увидеть актеров без образования, блогеров, выходцев из реалити-шоу. Отсутствие диплома не мешает им играть на сцене.
Так они и играют плохо!
На сцене вашего театра не ждать подобных артистов?
Конечно, нет. Таких знаменитостей берут в постановки с расчетом переманить в театр их аудиторию. Может, билеты плохо продаются, не знаю. У нас такой проблемы нет.
Ну и хочу напомнить, что актерская профессия на самом деле очень сложная. Сразу после выпуска у артистов начинаются «мытарства», они всё время находятся на рынке труда, даже в собственном театре! Я стараюсь так распределять силы труппы (у нас 70 артистов), чтобы у каждого были значимые роли. Это благотворно психологически действует на актера. Но так не везде бывает. Поэтому я бы посоветовал идти в театральный институт не тем, кто мечтает о больших гонорарах в кино (их может и не случиться), а тем, кто чувствует радость от нахождения на сцене.