МАСТЕРСКАЯ «ОБЛЮБЛЕНИЯ» СЕМЕНА СПИВАКА

Источник - журнал "Тройка", июль 2015 Беседовала Александра ФОМИНСКАЯ Семен Яковлевич Спивак, народный артист России, художественный руководитель Молодёжного театра на Фонтанке – удивительной души человек и невероятно глубокий режиссер. Говорить с ним хочется часами, смотреть его спектакли можно десятки раз (проверено), а нам еще и посчастливилось наблюдать, как он набирает свой новый актерско-режиссерский курс в Санкт-Петербургской Академии Театрального искусства. В волнительном и трогательном диалоге мастера с каждым абитуриентом присутствовал и тонкий, интеллигентный юмор, и жизненная философия, и очень точное чутье молодого дарования.
- Поделитесь, какие у Вас критерии при выборе учеников? - Очень важно, чтобы человек был личностью, которую можно и нужно развивать. Нам нужен стержень. Знаете, у замечательного художника Огюста Ренуара был сын Жан, великий французский кинорежиссер. И когда его спрашивали, что же в искусстве важнее, «что» или «как», он отвечал: «Кто». Вот это «кто» мы и ищем. - Семен Яковлевич, а какой Вы преподаватель? - Нежный и терпеливый. Но учу, все-таки, методом кнута и пряника. Считаю, это лучшая форма обучения. И не мной придуманная. - Студентов, которых Вы берете на курс, вы готовите для Молодежного театра или это артисты «в мир»? Ваш предыдущий курс в этом плане очень показательный – 12 человек вошли в труппу Вашего театра. - Конечно, мы набираем для себя, ищем «своих», и абитуриенты, которые поступят к нам на курс, будут большую часть времени обучения проводить в театре, жить и дышать этим. Двенадцать человек! Вы только вдумайтесь в эту цифру! Кто берет сейчас в театр сразу 12 человек? А вот мы взяли. - Как думаете, почему ребята идут поступать к Вам? - Петербуржцы приходят, потому что знают наш театр, я так думаю. А для иногородних я просто педагог. - На самом деле и иногородние знают Вас и стремятся попасть именно к Вам. А Вы помните, как Вы сами поступали? Какие чувства и эмоции испытывали? - Со мной так не занимались педагоги. Они просто безмолвно сидели и ждали, что же я им покажу. Энергообмена не было вообще. А здесь у нас есть какая-то жизнь, вы же видели, она кипит. А на меня в свое время просто молча смотрели. Это было очень трудно. - Находясь на месте экзаменатора, Вы чувствуете себя этаким вершителем судеб? - Нет, конечно, нет! Если бы я брал на себя полную ответственность за все эти судьбы, я бы всех пропустил дальше. Считаю, что все распределено свыше. «Своих» ребят мы возьмем, мы их почувствуем. Конечно, у нас будут две-три ошибки среди тех, кто станет студентами. Может быть, даже четыре. - Бывает так, что вы жалеете, что не взяли кого-то? - Один раз такое было, да. Но вообще весь этот процесс – он как любовь. Ты что-то чувствуешь, возникает живое общение. А если не чувствуешь, то и общение лишь поверхностное. - У вас в театре поэтому такая душевная обстановка, что все люди там «по любви»? - Конечно, вот здесь, в груди, есть такая штучка, в которой рождается щелчок. И все… - Как быстро у вас такой щелчок происходит? - Думаю, сразу. Чаще всего я влюбляюсь в актера с первого взгляда. - Вы сегодня много говорили поступающим о том, каким должен быть артист – что ему должно быть всегда трудно, он должен быть упрямым, бойким. Помимо этого, что еще обязательно для артиста? - Артист, на мой взгляд, должен понимать, что обстановка в мире, в котором мы живем, в моральном смысле очень сложная. Идет некое душевное затемнение. И артист должен быть своего рода «воином света», то есть нести свет, любовь, человечность. Передавать это зрителям. Он должен сам состоять из любви, не терять осознания, что он живет в сложное время. Приветствуются хорошие внешние данные – на артиста должно быть приятно смотреть. И обязательно нужно уметь понимать душу другого человека. Это самое важное – умение чувствовать. - Это уже четвертый Ваш набор в Театральной академии. Есть ли у каждого выпуска особенные черты? - Выпуск 1999 года - первенцы, курс мне очень близкий и любимый, я многое им прощаю. Из тех, кто остался в театре, выросли настоящие артисты. Курс, выпустившийся в 2009 году, тоже талантлив, но это люди, сформировавшиеся в лихие 90-е годы. Очень глубокие, очень ранимые. Им нужны сверхчувства. Про ребят, получивших дипломы в 2014 году, пока понятно не все. У них "непроявленные черты лица", их очень интересно разгадывать. Курс очень тонкий, но они пока защищаются. Возможно от тех, кто вырос в 90-е. - Чего нам ждать в новом сезоне в Молодежном театре на Фонтанке? - Сейчас мы репетируем замечательную пьесу английского писателя Сомерсета Моэма «Верная жена». Но у нас, скорее всего, спектакль будет называться просто «Жена». В пьесе речь идет об измене мужа. Хотя пьеса и считается комедией, в ней с шокирующей откровенностью говорится о вещах, которые, как правило, остаются за дверями семейной жизни. Главную роль играет Анна Геллер, а в целом задействованы как «старожилы», так и вчерашние студенты. У нас всегда так. Есть несколько спектаклей, в которых играют ровесники – например, «Идиот.2012», «Крики из Одессы», «Жестокие игры». Это дипломные спектакли разных курсов. А так – всегда взаимодействие разных поколений. Одна из грядущих премьер – спектакль по пьесе Иржи Губача «Адьютантша его императорского величества, или Корсиканка». Ставит наш замечательный артист и режиссёр Михаил Черняк, в главной роли – заслуженная артистка России Дарья Юргенс. Моя ученица Мария Мирош репетирует «Снегурочку» Островского. У нас вообще никогда не останавливается репетиционный процесс, и в работе находятся еще несколько постановок. - Премьеры ожидаются уже осенью-зимой? - Первой премьерой 37-го сезона должна стать «Корсиканка». Но, как правило, мы репетируем до момента идеала. У нас нет четких сроков, и я этим горжусь. Считаю это правильным. Достоевский написал роман «Подросток» за 21 день, потому что ему поставили жесткие условия. Я считаю, что этот роман, несмотря на то, что у Достоевского все романы замечательные, намного слабее остальных. Поэтому себя мы никогда не торопим и не загоняем в рамки. Вставки, цитаты с прослушивания: А вы можете быть слабее? Я думаю, вам свойственна слабость. Как и мне. (с) Ты можешь открыть это место? (показывает на сердце) Чтобы была хотя бы маленькая надежда, что ты поймёшь душу другого человека.