Сергей Малахов. Про инь-ян и синюю птицу
Текст: Елена Боброва
1 сентября актер Молодежного театра на Фонтанке Сергей Малахов отметит 50 лет. И отметит на родной сцене, но в роли из спектакля театра «Синяя птица». Капитан Врунгель, этот добродушный оптимист, словно списан с Малахова, так что выбор актера понять легко. Накануне юбилея мы встретились с Сергеем и узнали, как инженер-строитель пришел в театр, и ищет ли он свою птицу счастья…
Итак, Сергей, начнем с интриги: что же привело строителя за кулисы?
Не было счастья, да несчастье помогло. Когда я поступал в инженерно-строительный, так нервничал перед экзаменами, что у меня случился неврит лицевого нерва. И после лечения мне посоветовали заняться пантомимой, чтобы размять лицо. Я и пошел в харьковский мим-театр «Знаки» под руководством Владимира Иосифовича Грицкого, где прозанимался два года. Прежде я не жил в больших городах, хотя и родился в Минске. Мотался с отцом военным по гарнизонам и большую часть детства прожил в Краматорске. А в Харькове окунулся в творческую жизнь - стал заниматься вокалом, гитарой, барабанами, да много чем, в 17 лет хочется всего сразу.
А в театр ходили?
Да, и в Харькове в Русский драматический театр, и еще в Краматорске. У нас был единственный театр, любительская студия под названием «Переход». И я пересмотрел весь репертуар. Забегая вперед, скажу, что потом, уже в Питере мне посчастливилось встретиться с несколькими актерами из «Перехода», которые переехали сюда. И артист Павел Батрак, которым я восхищался, будучи школьником, пришел ко мне на дипломный спектакль, мне было невероятно приятно.
А когда вы приехали в Петербург?
В 1999 году. Мы с братом организовали здесь строительную фирму. Но мне этого было мало, и я продолжил заниматься вокалом. А в 2002 году ради прикола решил попробовать поступить в театральную академию и с первого же раза попал в мастерскую Владимира Ивановича Подгородинского на курс рок-оперы. А через два года решил перепоступить к Семену Яковлевичу Спиваку, который как раз тогда набирал свой курс. Признаюсь – он дважды от меня отказывался, на третий раз сжалился. Это долгая и смешная история о том, как я его мучил, но в итоге я работаю со Спиваком уже 22 года. И очень этому рад, потому что до сих пор продолжаю у него учиться. Этот процесс не прекращается.
И все же, что такое вы почувствовали в театре, что вас затянуло в него? Судя по вашему рукотворному таланту, тому, как вы ловко мастерите – выпилите то крюк для капитана Крюка, то деревянную ногу для другого пирата, Сильвера из «Острова сокровищ», – вы не были чужаком в строительном бизнесе.
Я, кстати, долгое время совмещал две свои реальности – с утра на стройке, а вечером в театре играл. Почему все-таки затянул театр… Объяснить сложно. С одной стороны, я мог бы вспомнить своего питерского педагога по вокалу Николая Ивановича Ямщикова. Он однажды сказал, что не будет со мной заниматься, потому что ему «просто заниматься скучно». Николаю Ивановичу нужна была цель – например, подготовить меня для поступления в театральный институт.
А с другой стороны, все равно до конца не могу объяснить словами. Семен Яковлевич очень любит проводить параллель: зал – это «он», а сцена – это «она». «Инь» – «ян». И как можно сформулировать, почему я полюбил женщину? Просто однажды возникло чувство, большое и сильное.
Вы сказали, что продолжаете учиться у Семена Яковлевича. 22 года – это долгий срок…
Знаете, еще на курсе он говорил нам, что в актерской профессии ты словно постоянно едешь на велосипеде вверх. И если не будешь крутить педали, ты не останешься на одном месте, ты скатишься. То есть надо постоянно заниматься самосовершенствованием. Семен Яковлевич чувствует, когда актеру становится слишком комфортно в профессии, а себя сравнивает с китайским жонглером, который крутит на палочках тарелки – к этой подбежал, подкрутил обороты, к другой, к третьей. И Спивак так всю труппу и «подкручивает», ставит какие-то новые актерские задачи. Например, когда мы выпускали «Звериные истории»…
Помню вашего Бурундука, обаятельного трудяги, которому даже прощаешь его рассуждения о превосходстве бурундучьего племени над мышами и кроликами.
С Бурундуком вышло забавно. Вначале Спивак прочел нам всем эту пьесу, а потом сказал: «Напишите на листиках, кто кого хочет играть». Не знаю, у кого из коллег желание совпало с реальностью, я честно написал: «Хочу попугаев, но вы не дадите. И хочу мышь в мышеловке, но это женская роль. Из всего остального реально вижу себя Бурундуком». И хотя я понимал, что Бурундук – моя роль, образ не сразу сложился.
Дело в том, что по роли я сажусь на авансцене и общаюсь со зрительным залом. А я не из тех артистов, которые легко идут на интерактив. Передо мной и зрителем должна быть хоть какая-то, пусть самая тонкая, но грань. Если я вижу глаза зрителя, то все – текст мгновенно вылетает. И Семен Яковлевич помог мне найти ту золотую середину, когда я могу напрямую взаимодействовать с залом. Я тогда получил хороший урок по актерскому мастерству и смог подняться на какой-то новый чувственный уровень.
У вас был еще один любопытный опыт – музыкальное оформление спектакля «Метро». Еще и автор кантри-музыки к этому проекту, который, кстати, долгожитель, идет почти 20 лет.
Да, я адаптировал «Yesterday» и «Strangers in the Night» под гитару. А кантри, которое играю на банджо – это мое личное сочинение. Я как начал в юности заниматься музыкой, так и продолжаю. В свое время даже в театре Ленсовета в оркестре играл на барабанах. И потом во многих группах на ударных сидел. Я самоучка – и на гитаре, и на барабанах, мне это легко далось, значит, от природы дано. И когда в театре появлялись перерывы, накапливалось слишком много энергии, барабаны были, конечно, спасением.
Никогда не думали про какой-нибудь моноспектакль – про музыканта, вроде «Контрабаса» по пьесе Патрика Зюскинда?
Раньше это не приходило в голову, я выплескивал свою энергию на концертах. А шесть лет назад я связал свою судьбу ещё и с музыкально-драматическим театром «Синяя птица» – не только играю там, но и преподаю актерское мастерство юным артистам, так что сейчас мне уже никакие барабаны не нужны.
В прошлом сезоне, например, выпустил 4 премьеры. В Молодежном театре на Фонтанке с Михаилом Геннадьевичем Черняком выпустили «Любовью не шутят», а с Семеном Яковлевичем Спиваком – «Бруклинскую сказку». В «Синей птице» – спектакли для всей семьи: «После дождичка в четверг» и «Шиворот-навыворот, или Иван и Алена против дракона». И это не считая ребят, которых готовлю к поступлению в театральный институт.
Вы напомнили мне про «Бруклинскую сказку» по пьесе Вуди Аллена. По сюжету на героев, нью-йоркских мафиози, полотно Рафаэля оказывает прямо магическое воздействие. Вы верите, что искусство может повлиять на человека, или это все-таки сказочная история?
С одной стороны, я занимался рисованием, опять же как самоучка.
Сергей, у меня уже нет слов!
Да, хватаюсь за все. И если у меня более-менее получается, и я получаю от этого удовольствие, то почему бы и нет? Но при этом, скажу вам честно – я не очень чувствую живопись. Вот Сальвадора Дали люблю, потому что мне нравится разгадывать метаморфозы на его картинах. И я восхищаюсь его техникой. Лет 10-15 назад мне посчастливилось побывать на его ретроспективе в парижском Центре Жоржа Помпиду, за полвека эта была крупнейшая выставка работ Дали. Два дня я ходил по Центру, рассматривал картины и знаете, как – не скользя взглядом, а напротив, - как в микроскоп, доходя до мельчайших деталей. Ни одна репродукция не способна передать молекулярные нюансы на картинах Дали.
Но я не имела в виду только живопись...
Музыка, безусловно, оказывает самое сильное воздействие на нас. И потом все-таки театр и особенно сегодня. И из-за искусственного интеллекта, и из-за того, что кино все больше превращается в аттракцион спецэффектов. А в театре такой мощный бумеранг энергий между актерами и залом…
За два десятилетия много сыграно, тем более, что вы выходите на сцену не только родного Молодежного театра на Фонтанке. Есть любимая роль? Или роль, в которую хотелось бы вернуться?
И здесь «работают» мужско-женские отношения. Вот сейчас в гримерку заглядывал Сергей Яценюк – он написал инсценировку чеховской «Дуэли», и мы приступаем к ее репетициям, я там буду играть офицера, соблазняющего подругу Лаевского. Потом Михаил Геннадьевич Черняк взял новую пьесу «Лучший всадник короля», очень любопытная сказка для взрослых, написанная Вадимом Бочановым (актер театра на Литейном, и «голос» Бараша из мультсериала «Смешарики» – прим.ред.). В октябре премьера рок-мюзикла «Два капитана» по Вениамину Каверину в совместной постановке театра музыкальной комедии и театра «Синяя птица». И вот роли в этих постановках – уже любимые. Почему? Потому что происходит знакомство, конфетно-букетный период, флирт и этот мандраж, когда впервые тянешься поцеловать. Роль, которую репетируешь сейчас и есть любимая.
Кстати, о «Двух капитанах». Вы кого играете?
Доктора Ивана Ивановича, помните, который научил Саню Григорьева говорить?
Конечно. В знаменитой экранизации Евгения Карелова его играл Владимир Заманский. Роль небольшая, но запоминающаяся.
Вот и в той версии инсценировки, которую написала Анастасия Удалова (она же режиссер-постановщик рок-оперы «Два капитана» – прим.ред.) Иван Иванович не проходной персонаж. Несмотря на то, что эпизоды у меня небольшие и немногословные. По словам Анастасии – доктор как своего рода сталкер для Сани. Они несколько раз встречаются в жизни, и каждый раз в очень важные для Григорьева моменты.
Иван Иванович помог Сане избавиться от немоты. В каком-то смысле символическая роль для вас, учитывая, что в театре-студии «Синяя птица» вы занимаетесь с детьми.
Не без этого. Вообще очень здорово, что придумали этот проект, в котором задействовано очень много детей. У нас одних «Григорьевых» человек восемь – вначале Сане 10 лет, потом 14, 17, и наконец Саня взрослый. И все это еще в двух составах. Плюс детские ансамбли, юношеские, взрослые. Очень масштабная история получается. И дети, занимающиеся в «Синей птице» - это уже настоящие маленькие артисты, приученные к театральной дисциплине. И в этом смысле я, конечно, для них наставник, как Иван Иванович для Сани Григорьева. Наверно, поэтому Анастасия и дала мне эту роль.
А дочь учили актерскому мастерству? Вообще легко отпустили Анастасию в эту профессию?
Я и не учил, и не отпускал. Все само собой произошло. Дело в том, что ей было три года, я еще учился в театральной академии. И когда однажды детский садик закрыли на карантин, я ее взял с собой на занятия. Такое забыть невозможно – идет хореография, концертмейстер играет какую-нибудь классику, и когда она заиграла тему из оперетты «Принцесса цирка», моя запела: «Как недавно я здесь бродил, как недавно я счастлив был….» , точно по нотам.
В три года?
Да. Она знала практически всю «Принцессу цирка» - смотрела кассету, и когда фильм доходил до конца, отматывала пленку на начало, и снова включала ее. После танцев концертмейстер схватила меня за шкирятник: «Папа, ты понимаешь, что с этим надо что-то делать!» Я и сделал – в пять лет отвел в «Розыгрыш» при Аничковом дворце. Ну а дальше, пошло – поехало, уже с шести-семи лет выходила на нашу сцену. Вот сегодня вечером мы играем «Жестокие игры» Арбузова, спектакль идет уже 17 лет, и Настя – первая исполнительница девочки, похожей на ангела… Теперь служит в ТЮЗе им. Брянцева, и забавно: у нее несколько ролей Принцесс - и в «Обыкновенном чуде», и в «Снежной королеве», и в «Бременских музыкантах».
У каждого свое обыкновенное чудо. А еще синяя птица – символ счастья. Нашли свою синюю птицу?
Если в философском смысле… Я так отвечу: у меня много талантов, и я не стесняюсь об этом говорить, потому что это не моя заслуга, это то, что дано мне Богом. Мне довелось видеть очень много людей, которые не разгадали в себе это «нечто, данное им». А мне повезло, и я считаю, что это счастье – делать то, на что тебя направил Бог.